In English
Фасад1 Фасад1 Дворец Потоцких

Предложения гидов и экскурсионных бюро находятся ЗДЕСЬ!
Меценаты Киева (экскурсия)

КиевС Киевом связана жизнь множе­ства знаменитых меценатов — Те­рещенко, Ханенко, Бродских, Симиренко. Их особняки представляют немалую историческую ценность.

Начнем тематическую экскурсию с особняков Терещенко.

Дома, принадлежавшие сахарному магнату Терещенко, занимали целый квартал: сейчас это бульвар Шевчен­ко, № 12,34,Терещенковская улица, № 9,13,15, улица Толстого, 7.

Все они расположены около Крещатика. Поднимаясь по бульвару Шевченко, вы дойдете до дома № 12, а потом пересечете бульвар и попадете на Терещенковскую улицу, минуя которую, прямо по курсу через до­рогу экскурсанты увидят домик с башенкой, напоминающий шлем витязя, — это и есть улица Толстого, 7.

Как все начиналось. Знаменитый род Терещенко происходил из казацкого города Глухова, что на Полтавщине. Тут появился на свет Артемий Яковлевич, давший, так сказать, бизнес-импульс всему по­следующему семейству. Он начал торговать с тележки, потом расши­рился до рундучка на базаре, полу­чив кличку Карбованец — Артемий носом чуял, как можно заработать. Но время Крымской войны (1853—1856) трудился перевозчиком, организо­вал поставку леса на строительство флота, обмундирования, хлеба и мяса для русской армии. «Нюху» Артемий Яковлевич учил трех сыновей — Ни­колая, Федора и Семена.

Вскоре старший Терещенко стал бургомистром Глуховского городско­го магистрата. Помимо коммерции, он не забывал о благотворительности, открывая различные фонды помощи бедным. Дети учились у отца и смекалке, и тому, что нужно делиться.

Старший сын Николай после от­мены крепостничества понял, что теперь у многих помещиков не будет сил оприходовать ту землю, которая им принадлежала, и начал выгодно брать ее в аренду. Затем он прикупил несколько сахарных заводиков. Это и стало золотой жилой для семьи. В 33 года Николай был избран старшим гомистром Глуховского городово­го магистрата, а потом главой города.

Иногда на этом посту его подменял средний брат Федор.

Своему любимому Глухову семья Терещенко пожертвовала полтора миллиона рублей (тогда приличный дворец на 15 комнат можно было построить за 50 тысяч). Они осно­вали бесплатную больницу и дет­ский приют, открыли городское и ремесленное учил ища, банк, земскую управу, дворянское собрание, Трех-Анастасиевский собор, мужскую и женскую гимназии, учительский ин­ститут. В общем, наладили жизнь в провинции не хуже, чем в каком-нибудь приличном мегаполисе.

За эти заслуги царь Александр II даровал роду Терещенко дворянский титул, повысив из купцов в пред­ставители «белой кости».

В Киев! В начале 1870-х годов бо­гатое семейство, вернее, два старших брата, оставляют глуховскую глушь и переезжают сначала в Москву, а

потом, осмотревшись, — в Киев. Тут с 1874-го они и осели. На благо Киева Терещенко потратили пять миллионов. Чтобы понять, сколько это, достаточно знать, что в то время курица стоила 40 копеек, поросенок к столу — полтора рубля; пуд сахара-рафинада — 5 рублей; а вороной конь — сотню.

Благодаря средствам Николая Терещенко в Киеве был построен Политехнический институт (к нему можно попасть, доехав до одно­именной станции метро), Городской музей древностей и искусств (На­циональный художественный музей Украины, или дом со львами, по улице Грушевского,6). Троицкий народный дом (теперь — Театр оперетты, находящийся на станции метро «Рес­публиканский стадион», по улице Большая Васильковская, 53/3, правда, на это здание также давал деньги и другой коллега Терещенко — Лазарь Бродский), Мариинский детский при­ют (теперь — Институт психологии). Также на деньги сахарозаводчика-мецената построили больницу для чернорабочих (теперь — Охматдет, улица Чорновила,28),5-ю гимназию (сейчас Украинский транспортный университет по Большой Васильков-ской улице).

Николай Терещенко основал бесплатную ночлежку аж на 500 че­ловек. Зимой тут размещались все 600, ведь помощь требовалась очень многим. В советские времена здесь, на Бассейной, 16, пару десятилетий был роддом. Но когда в 1996-м ули­цу «реконструировали», 111 -летнее, однако еще довольно крен кое, здание снесли.

Перечисленные адреса — еще не все заслуги благотворителей. Они были попечителями 1-й гимназии (ныне ЭТО «желтый» корпус Нацио­нального университета, бульвар Шевченко, 14), учредили женскую торговую школу имени Терещенко (Институт усовершенствования учителей имени Гринченко, улица Воровского, 18), дали денег на по­строенное в византийских формах городское училище имени Терещенко (теперь — Институт театрального искусства им. Карпенко-Карого, Яро­славов Вал, 40), на позолоту куполов и иконостас Владимирского собора (бульвар Шевченко, 20). Кстати, с храмом связан забавный сюжетец. Чтобы позолотить купола, требовалось 15 тысяч рублей. Ни­колай Артемьевич с готовностью их выложил, но дабы не затеряться среди дарителей, как писал извест­ный киевовед Дмитрий Лавров, мил­лионер пожертвовал священникам богатую духовную одежду с надпи­сями на спине; «Сие облачение на престол в соборе равноапостольного князя Владимира преподнесено в дар действительным статским со­ветником Николаем Артемьевичем Терещенко и его супругой Пелагесй Георгиевной».

Некоторые считали Николая Те­рещенко чудаком — из-за того, что он начинал работать в четыре часа утра, а в пять уже принимал своих помощников с докладами, а он про­сто спешил жить. Народ называл его запросто — «старик Николай», приговаривая: «Тому хорошо жить, кому дедушка ворожит», мол, если уже взялся за вашу судьбу этот ува­жаемый человек — будьте спокойны, получите помощь.

На склоне лет Николай Артемье­вич составил завещание, в котором главным своим наследником назвал сына Ивана. Тот был страстным кол­лекционером живописи, известным на всю Россию. Его побаивался сам хозяин знаменитой московской га­лереи Третьяков, он говорил: «Если Терещенко увидит что-нибудь, то будет торговаться до слез и все же купит».

Друг Блока. Наследником Ивана Николаевича стал сын Михаил. Его называли и вундеркиндом, и балов­нем судьбы, и финансовым гением. Он был самым молодым депутатом российской Думы. Младший Тере­щенко работал в Петербурге секре­тарем директора императорских театров Теляковского, хотел стать актером, но, закончив учебу у Ста­ниславского, открыл издательство «Сирин». Дружил с Блоком (тот очень лаконично написал о Михаиле в сво­ем дневнике: «Я его люблю»).

Терещенко обожал музыку на­столько, что в 1913 году основал Киевскую консерваторию, он ценил театр, говорил на 13 языках, помогал поэтам Серебряного иска. Именно он в Первую мировую был назначен ми­нистром финансов, а вскоре — мини­стром иностранных дел Временною правительства. Это был «самый мол­чаливый министр». Осенью 1917 года Михаил приезжал в Украину с Керен­ским на переговоры с Центральной Радой. Вскоре Терещенко арестовали в Зимнем дворце, но его удалось вы­тащить из Петропавловской каталаж­ки: говорят, выменяли на огромный фамильный бриллиант.

Адреса и судьба хозяек. Здание на бульваре Шевченко, 12 стало пер­вым домом, куда в Киеве въехало се­мейство Терещенко, о чем говорит,

например, герб с сахарной свеклой, красующийся на стене. Этот дом необхоимо упомянуть в каждом экскурсионном маршруте, посвященном меценатам Киева. Здесь поселился глава рода и главный меценат города Николай Артемьевич. До вселения сахароза­водчиков особняк был собственно­стью столичного городского голо­вы, крупного благотворителя Павла Демидова, князя Сан-Допато. После окончания Второй мировой сюда перебрался музей Кобзаря.

Михаил Иванович продолжил дело отца по собирательству различ­ных раритетов, но с приходом боль­шевиков все закончилось. В декабре 1917 года особняк Терещенко был на­ционализирован в пользу Генераль­ного секретариата путей сообщении, и в 1918-м уникальная коллекция исчезла. Сейчас в этом здании нахо­дится Управление виз и регистрации, а в дворовых постройках расположилась юридическая консультация и районный центр занятости.

Так же, как Иван Николаевич, произведения искусства собирал и Федор Артемьевич Терещенко. Его коллекции, одной из лучших в Рос­сии картинных галерей, повезло значительно больше. Он поместил ее во дворце на Алексеевской ули­це (сейчас это улица Терещенковская,9), где жил с женой. Теперь тут находится Киевский музей русского искусства. Он не строил этот дом, а перестраивал. Причем при помощи того же человека, который создал первоначальный вариант.

Это здание на Терещенковской сна­чала принадлежало жене инженера-архитектора, Марии-Теофилии Чап­линской. В 70-х годах XIX века она заказала двухэтажный каменный особняк известному зодчему Влади­миру Николаеву. Дом Чаплинской от­личался от малоэтажных собратьев, выполненных в стиле «историзма» (неоготика, неоклассицизм, неоренес­санс) — это была прекрасная «почти классика». Парадная лестница вела на второй этаж, был также черный вход с винтовыми ступеньками. Второй этаж сделали по тогдашней дворцо­вой моде — анфиладой (комнаты получились проходные, но что по­делаешь — мода).

В 1882—1884 годах дом переделал под себя уже новый хозяин Федор Терещенко. Проект он заказал русскому архитектору, академику архитектуры Андрею Леонтьевичу Гуну, но руково­дил строительными работами все тот же Владимир Николаев, взявшийся перестраивать собственное детище.

В перестроенном особняке Терещенко обосновалась и до сих нор здравствует одна из крупнейших в Украине кол­лекций произведений искусства.

Здание, где сейчас расположена Научно-медицинская библиотека Украины, тоже принадлежало семье сахарозаводчиков (угол теперешних улиц Льва Толстого и Максима Горького — Толстого, 7). Библиотека въехала сюда в 1971 году, и, возможно, благодаря этому здесь умудрились каким-то чудом сохранить не только настоящие интерьеры старинного дома, но даже большие китайские вазы, мебель и таинственные сейфы. А в далеком 1898-м этот дом возвели по проекту московскою архитектора Бойцова для младшего сына «старика Николая» — Александра Терещенко. Здесь часто собирались просвети­тели. Благодаря их материальной поддержке многие одаренные, но бедные студенты смогли окончить вуз и заниматься наукой.

Через год после строительства это­го особняка Александр Николаевич открыл студенческую столовую по улице Леонтовича, 3 (чтобы попасть, туда, надо пойти по бульвару Шев­ченко и возле 18-го номера (рядом с Владимирском собором) свернуть направо). Сейчас тут находится кази­но «Авалон», которое до этого назы­валось «Будапештом», а еще раньше здесь было кафе.

Но это все новейшая история, а вот в XIX веке в этом здании за очень

смешные деньги ели учащиеся: обед из двух блюд в столовке стоил 25 копеек, а малообеспеченным вообще давали талоны на бесплатную еду. За трапезой ребята, конечно же, об­щались, и потому почти сразу эта харчевня стала научно-культурным студенческим центром.

Далее в нашей экскурсии по Киеву речь пойдет о семье Ханенко. Старшая дочка Николая Терещен­ко, Варвара, вышла замуж за юриста и мецената Богдана Ханенко. Они тоже собрали огромную коллекцию произведений искусства и древностей, опекали археологические раскопки, создали «Фонд дамского комитета» для подготовки экономистов и бухгалтеров. Многие десятилетия это великое семейство коллекциониро­вало шедевры и подарило их Киеву, открыв свой дом для всех желающих полюбоваться вечным.

Увлечение искусством началось в Петербурге, где они некоторое время жили. Богдан Иванович много време­ни проводил в Эрмитаже, восхищаясь богатым собранием, изучая его исто­рию. В 1876 году Ханенко назначают членом окружного суда в Варшаве. Семья переезжает туда и получает возможность много путешествовать по Нвроие.знакомиться с музейными сокровищами мирового уровня и покупать художественные работы. Через пять лет Богдан Иванович уходит в отставку, чтобы полностью заняться благотворительностью.

Умерла Варвара Ханенко в апреле 1922 года. Бедствуя, голо­дая, болея, она не хотела уезжать за границу из родного любимого Киева. Ее похоронили рядом с мужем на территории Выдубицкого монастыря. Много лет над могилами этих вели­ких людей стоял деревянный крест с надписью «Ханенкам от Дуни». От верной служанки.

Именно благодаря чете Ханенко в 1901 году появилась общедоступ­ная экспозиция по Терсщенковской улице, 15, где сейчас находится Му­зей западного и восточного искусств им. Богдана и Варвары Ханенко.

Во времена СССР коллекция этого музея занимала третье место после питерского Эрмитажа и московского Музея изобразительных искусств имени Пушкина. Сегодня здесь хра­нится более 20 тысяч раритетов! Тут и жемчужины западноевропейской живописи (например, творение Веласкеса «Инфанта»), античная и египетская классика, итальянская майолика, мейсенский и китайский фарфор, иранская керамика, картины голландских мастеров.

Экскурсия продолжается и на очереди - ОСОБНЯКИ БРОДСКИХ.

Коммерсанты и сахарозаводчики Израиль Бродский и его сыновья Ла­зарь и Лев были также знаменитыми благотворителями. По завещанию

Лазаря Бродского Киев получил пол­миллиона рублей на сооружение Бессарабского рынка. На деньги Льва Бродского построили бесплатную амбулаторию детской лечебницы общества помощи больным детям. Род «сахарной» семьи происходит из города Броды, принадлежавшего Австро-Венгерской империи, а сей­час ставшего райцентром Бродско­го района ЛЬВОВЩИНЫ. В этой семье раввинов и ортодоксов первым начал заниматься коммерцией Меир Шор. Он попал в городок Златополь Киев­ской губернии, где удачно женился на богачке и взял двойную фамилию Шор-Бродский — но не из-за рода супруги, а из желания увековечить свой родной город. Он был смекали­стым бизнесменом и потому оставил своим пятерым сыновьям крупное наследство.

Израиль Маркович решил от­крыть свое дело и, наведя справки, выяснил, что деньги можно делать на сахарно-свекольном бизнесе. Его компаньоном стал Петр Лопухин, внучатый племянник князя Потем­кина. Несмотря на первоначальные неудачи, Бродский упорно шел к цели, постоянно обновлял обору­дование купленного заводика, рас­ширял производство. Докупал мощности, открывал филиалы в разных областях и не забывал хорошо платить своим работникам. Те, чувствуя заботу, трудились у Бродского по 20—30 лет.

В Киеве Израиль Маркович обо­сновался в 1876 году, став одним из главных меценатов города и его достопримечательностью. Министр финансов России Сергей Витте писал: «В Киеве среди евреев, которых там жило довольно большое количество, главным был Бродский (Израиль). Это был на вид очень почтенный старик, напоминавший собою библей­ского патриарха... Можно сказать, что он был одним из самых главных капиталистов Юго-Западного края. Мне приходилось с ним неоднократно разговаривать, вести деловые бесе­ды, и всегда он производил на меня впечатление человека замечательно умного, но совсем почти необразо­ванного».

Израиль Маркович сделал для Киева очень многое. К примеру, он построил еврейскую клинику (теперь Киев­ская областная боль­ница, Багговутовская улица, 1 — вы доедете к ней на троллейбусе N" 16, 19,23, остановка «Пугачева», и по ул. Пу­гачева пройдите пешком два квартала до Багговутовской). Лечение в кли­нике было бесплатным, как и лекарства, которые отпускались не только стационар­ным, но и амбулаторным больным. Также Израиль Бродский открыл ремесленное училище для бедных.

Специально для рабочих сахарных заводов строили больницы, а для их детей — детсадики и школы.

Стоит в этой экскурсии также упомянуть о достойных продолжателях отцовского дела - сыновьях Израиля — Лазаре и Льве. Они были настолько знамениты, что даже вошли в поговорку тех лет: «Сахар — Бродского, чай — Высоц­кого, Россия — Троцкого». Лазарь Израилевич, как и Терещенко, дал огромные деньги для строитель­ства и открытия в Киеве политеха. Именно этого мультимиллионера называли «сахарным королем». Кро­ме «сладких» заводов ему принад­лежали мукомольные предприятия, киевский трамвай и даже городская канализация.

После смерти Бродского во гла­ве дела встал его сын Лев. Это была весьма колоритная личность. В своем особняке на Про­резной улице (зда­ние было разруше­но в 1941 году) Лев Израилевич открыл клуб «Конкордия», где собирались при­вилегированные картежники. Офи­циально его целью провозглашалось «доставить своим членам и их семей­ствам возможность проводить сво­бодное от занятий время с удобством, приятностью и пользой в общении между собой». Председателем совета старшин «Конкордии» был присяж­ный поверенный Григорий Багров— отец убийцы Столыпина Дмитрия Богрова. Но это так, к слову...

Помимо преферанса, Лев Брод­ский ценил театр (ему принадлежало здание драм-театра «Солонцов» — ныне театр Украинской драмы имени Франко, площадь Франко, 3. Чтобы его увидеть, от улицы Пугачева экскурсанты едут на троллейбусе №16 до Майдана, пересекаем его и идем по улице Городецкого вверх).

Устав все время отвлекаться на подписание каких-то счетов, вника­ние в сахарные дела, в 1912 году Лев продал свой бизнес.

Как схитрили ради синагоги. На улице Шота Руставели, 13, сто­ит прекрасное здание Центральной (Хоральной) синагоги, именуемой синагогой Бродского.

Чтобы до него добраться экскурсионной группе нужно спуститься до Майдана, после чего садимся на метро и едем до станции «Льва Толстого», по­том переходим на станцию «Дворец спорта» и выходим на Эспланадную улицу, откуда виден задний фасад синагоги.

Тяжело пришлось Лазарю Брод­скому «пробивать» этот дом молит­вы. В те времена Киев не входил в так называемую «черту оседлости» для евреев, и разрешить строить в городе синагогу должен был лично

министр внутренних дел. А тот был категоричен — строить нельзя ни в центре, ни сбоку, нигде. Но поскольку евреи в Киеве жили, и молиться им где-то было нужно, то для ритуаль­ных целей разрешалось приспосаб­ливать жилые или хозяйственные помещения.

И тогда Лазарь Израилевич и киевский раввин Цуккерман обратились в Петербург, в сам Сенат. К своему письму они приложили чертеж бокового фасада синагоги со стороны Рогнединской улицы, откуда здание больше напоминало жилой дом. Говорили они тоже хитро: мол, собираемся приспособить обычное здание под молельню, а местное начальство почему-то не позволяет, мол, дайте людям открыть синагогу!

Так в 1898 году, в день 50-летия Лазаря Бродского, в Киеве появил­ся Хоральный дом. На церемонию пришли и высшие местные чинов­ники, которые так боролись, чтобы этого здания не было: ну еще бы не прийти — сам Сенат одобрил строи­тельство!

Чтобы доехать до синагоги, со станции метро «Дворец спорта» переходим на станцию «Льва Толстого» и едем до «Почтовой площади».

Еще одна достопримечательность этой экскурсии по Киеву, доставшаяся нам от Брод­ских, — здание на Почтовой площади (Боричев спуск). Это мельница.

Некогда пятиэтажная паровая мельница акционерного общества «Лазарь Бродский», а ныне книго­хранилище парламентской библио­теки, получившая у киевлян название « Нотр-Дам де Подол», была построе­на для использования под зерновой элеватор.

От Почтовой площади экскурсанты могут проехать автобусом №62 на Садовую улицу.

Здесь находится бывшее имение Лаза­ря Бродского. О месте, которое этот человек занимал в городе, красноречиво го­ворит тот факт, что в телефонной книге его номер значился вторым, а генерал-губернаторский — восьмым. Так что особняк в самом престижном городском районе — на Липках — Бродский построил себе видный. Налог за него городу платил огром­ный — аж 800 рублей в год!

Следующий пункт экскурсии по Киеву - САХАРНЫЕ ГОРОДА И ЯБЛОКИ СИМИРЕНКО.

К особняку Симиренко экскурсанты едут на троллейбусах № 16,18 до Владимирской улицы, идем по ней в ее начало и выходим на Десятинную улицу. Или же на Михайловской площади рядом со зданием МИДа слева ныряем в улочку — это и есть Десятинная ули­ца. Нам нужен дом №9.

Семья Симиренко считается основательницей сахароваренно­го дела в Украине. А еще благодаря этой династии поплыли первые ме­таллические пароходы по Днепру, появилось первое промышленное производство пастилы и мармелада, а люди увидели воплощение мечты о рае на земле в «сахарных городках», построенных родом Симиренко. Но главное — эта фамилия оставила нам плод, который дал старт отечественному садоводству.

Семья Симиренко жила в доме, создан­ном маститым киев­ским архитектором В. Николаевым, на Десятинной улице. Этот особняк сохранился до наших дней.

В начале экскурсии необходимо рассказать, откуда все пошло. Основатель рода Симиренко — Степан Андрее­вич — и его дети — Федор, Фома и Авксентий — были крепостными графини Александры Браницкой. Говорят, их дед, свободолюбивый запорожский казак Андрей Сими­ренко, отказался присягнуть цари­це Екатерине II, за что был лишен казацких вольностей и превращен в крепостного. Но не покорился гордый запорожец, сбежал с чумаками и умер далеко от родных мест.

Однако его сын Степан и внуки попали в рабство. Старший Федор отличался энергией, талантом и тру­долюбием. Он смог получить хоро­шее образование, торговал зерном и мукой. На заработанные деньги уже в зрелом возрасте Федор Сими­ренко выкупился из крепостниче­ства и стал вольным крестьянином. Он влюбился в Анастасию — дочь Михаила Яхненко, оригинального и предприимчивого человека, тоже бывшего крепостного. Родственники образовали совместный торговый дом братьев Яхненко и Симиренко, кото­рый сыграл ведущую роль в развитии

экономики Украины и всего южного региона Российской империи.

Фирма Яхненко—Симиренко в начале 20-х годов XIX столетия фактически монополизировала в России торговлю крупными пар­тиями скота, обеспечив мясом все промышленные центры империи и вывозя его даже в Европу. В апреле 1832 года императорским указом Федору Симиренко, жившему тогда в Одессе, было присвоено звание по­томственного почетного гражданина империи. Воодушевленный успеха­ми глава торгового дома начинает интересоваться новым направле­нием — сахаропроизводством. В им­перии эта сфера была в диковинку, и, когда выяснилось, что украинские

черноземы очень благоприятны для выращивания свеклы, денежки к Яхненко—Симиренко потекли не то что рекой — океаном.

Постепенно Федор Степанович приобщает к сахарному производ­ству и своего старшего сына Платона, который постоянно совершенствует технологию, посещая то Францию, то Германию. Он строит по империи свои заводы, хочет обосноваться и в Киеве, на Куреневке. Но гордума не дает разрешения... Тогда фирма присмотрела участок в другом ме­сте—в Городище, на Черкасщине, где обустроила одно из самых крупных своих производств.

Сладкий город. Условия труда на заводах Яхненко—Симиренко существенно отличались от усло­вий у конкурентов. Платили здесь боль­ше, интенсивность труда была меньше, и каждый рабочий по­лучал, как сейчас бы сказали, социальный пакет: к примеру, все работники бесплат­но пользовались больницей, могли учить детей в школе и в техническом училище, что вообще-то было не по карману простым рабочим, их кор­мили к заводской столовке и про­давали товары по льготным ценам в местных магазинах.

Женатые труженики могли рас­считывать на бесплатные коттеджи с

приусадебными участками. И еще та­кая маленькая, но столь важная сейчас деталь: везде царил украинский язык. На нем на заводах фирмы даже ве­лось делопроизводство. И все это было естественно, без принуждения.

Побывав в гостях на заводах, Тарас Шевченко сложил строки, которые, как утверждают историки, написал прямо на дверях симиренковской оранжереи. Именно здесь, в Городище, был построен машиностроительный за­вод (первый в империи!), обеспе­чивавший молниеносный ремонт иностранного оборудования и из­готавливавший детали для предпри­ятий Других губерний. Здесь же построили первые суда с метал­лическим корпусом — пароходы «Украинец» и «Ярослав», возившие в черноморские пор­ты сахар Яхненко— Симиренко.

Братья. Следующий представи­тель династии Симиренко — Пла­тон Федорович — помимо сахарного дела, которому учился во Франции, интересовался искусством, перепи­сывался с Тарасом Шевченко и даже помог издать ему два варианта «Коб­заря» — один для цензуры, легаль­ный, а второй только для узкого круга друзей. Промышленный городок в Млиеве, построенный под руковод­ством Платона, был оазисом в кре­постной России. Каждая семья — и украинцев, и приезжих специалистов из-за границы — жила в отдельном домике, коих было 160, у каждого был сад и огород. Работали паровые бани, был магазин с умеренными цена­ми, аптека, бесплатная больница, библиотека и люби­тельский театр. Когда Платон Федорович в 1847 году женился на Татьяне Овчиннико­вой, он посадил яблоч­ное зернышко. И оно проросло, став талисманом семьи. Вкусный сорт яблок выведет вскоре их сын.

Младший брат Платона — Васи­лий Федорович Симиренко — вошел в историю как «...выдающийся, ис­креннейший украинец среди так на­зываемых «буржуев», который увле­кался украинским делом не только до глубины своего кармана». Так писал о нем просветитель и общественный деятель Евгений Чикалснко.

Помимо бизнеса, Василий, как и его брат Платон, имел хобби — представляясь вымышленным прозвищем Хоре (так в дохристианские времена славяне называли бога Солнца), он финансировал хор Николая Лысенко и его зарубежные гастроли, помогал известному историку Михаилу Драгоманову, писателю Михаилу Коцю­бинскому, давал деньги на журнал «Київська старовина»,на выпуск пер­вых украиноязычных ежедневных га­зет «Громадське слово» и «Рада». Все свои средства Василий завещал на развитие отечественной науки и культуры. Так, усадьба на Десятинной, 9 досталась Украинскому научному обществу. Яблочки. Родной племянник Василия Федоровича и сын Платона Федоровича, Лев Сими­ренко, родившийся в 1855 году, стал «королем садоводства» — известным украинским ученым, который вывел сорт яблони, известной как ранет Симиренко. Он является основателем отечественного промышленного плодоводства и помологии — науки о со­ртах плодовых и ягодных растений. Но не все было так сочно и сла­денько в его жизни. За участие в революционных кружках Льва год продержали в Лукьяновской тюрь­ме, а затем сослали в Сибирь, где в тюремной церкви он женился на из­вестной польской революционерке Альдоне Пружевской, причастной к покушению на царя Николая II.

Вернувшись из ссылки в фамиль­ное имение Млиево Черкасского уезда Киевской губернии, Лев занялся опытно-показательным полигоном своими любимыми растениями. Украинского научного общества, а устроив самый большой рассадник дом оставался в собственности Российской империи.

Эта замечательная экскурсия по Киеву рассказала нам много нового о меценатах тех времен.